Каждый год 12 июля отмечается Международный день фотографа. В честь праздника портал Tomsk.ru решил познакомить вас с настоящим профессионалом своего дела. Томский фотограф Владимир Коробов рассказал, чем плохи «глянцевые» свадебные фотографии, как стать хорошим фотографом, а также о том, как хочется иногда снять камеру и пойти забивать ею гвозди.

Владимир Коробов родился в Магнитогорске, жил и работал на родине до 2013 года, а затем женился и переехал в Томск. Ему 56 лет, больше 30 из них Владимир Петрович работает фотографом и успел поучаствовать, кажется, во всех существующих конкурсах и фотовыставках в России и за рубежом, а также собрать нереальное количество дипломов и наград. Коробов является членом Союза журналистов и Союза фотохудожников России, в 2015 году он стал фоторепортером года, победив в томском областном конкурсе «Акулы пера».

— Владимир Петрович, чем вы занимались до того, как стали фотографом?

— По первому образованию я музыкант. Окончил музыкальное училище, работал в хоровой капелле. Потом с отличием окончил училище по специальности «фотограф», долго работал в Магнитогорске во Дворце культуры руководителем фотостудии, затем меня пригласили в главную городскую газету, где проработал 15 лет фотокорреспондентом.

— Почему вы стали заниматься фотографией?

— Мне всегда нравилась фотография, не закаты с рассветами, не бабочки и цветы, а люди и все, что с ними связано.

— В каких жанрах вы работаете? Кто герои ваших фотопроектов?

—Как правило, это жанровые портреты и социальные репортажи. Снимаю и инвалидов, и бездомных, и больных. Однажды, сидя в редакции, решил съездить на городскую свалку, так появился проект «Другая жизнь», за который  получил премию губернатора Челябинской области как лучший фоторепортаж.

из серии «Другая жизнь»

— А в других жанрах когда-нибудь доводилось работать?

— Это отдельная история, я никогда этим не занимался, не снимал в других жанрах. Макросъемка, пейзажи, натюрморты, гламур — это совершенно другой образ жизни и образ мышления.

—Как вы ищете своих героев?

—Все происходит само собой, никого не ищу специально. Стараюсь в процессе общения снимать, даже незаметно для того человека, которого снимаю. Общаешься с ним и нажимаешь на кнопку.

— Все люди соглашаются фотографироваться?
— Сейчас другое время, много вопросов, чаще агрессия и даже отказ. Раньше такого не было, или почти не было.

из серии «Богема»

из цикла «Время»

— Как вам удается поймать нужный момент, чтобы запечатлеть его?

— Это получается спонтанно. Момент — одна двухсотая секунды, нужно просто наблюдать или наоборот погрузиться в действие и снимать, снимать, снимать, пока не добьешься нужного результата.

— Много фотографий приходится удалить прежде, чем найдете «тот самый» кадр?

—Из тысяч снимков остается два-три  приличных  кадра — не хороших, а приличных — которые не стыдно показать, и это уже удача. Большая проблема — отбор, из всего отснятого материала выбрать те три-пять фотографий. Неделю ездил, снимал, ходил, искал, потом на мониторе посмотрел — а из 15-20 тысяч кадров годные всего десять.

Почему так?

— Как-то не сложилось у меня по-другому, всегда серия из пяти-шести-десяти кадров. Есть люди, я их называю «человек кадра» — у таких всегда есть Кадр, и он гениальный. У меня так не получается. Одним кадром не могу выразить то, что  думаю, чувствую.

из цикла «Дыхание Магнитки»

из серии «Минус 42»

— Как вы готовитесь к съемкам?
— Никак, все спонтанно, как правило, на эмоциях, никогда не готовлюсь, ничего не просчитываю.

— Много времени уходит на обработку фотографий?

— У моих фотографий минимальная обработка, поэтому немного. Знаю, люди сутками сидят, обрабатывают, «вылизывают». Это не про меня, стараюсь в цифровых снимках добиться пленочного варианта.

— Каких людей вы считаете подходящими для своих съемок?

— Я постоянно вижу в людях «объекты», для меня все подходящие, любой человек. В каждом можно что-то найти.

— Кстати, как вам удается попадать в закрытые учреждения и снимать там, например, инвалидов?

— Это отдельная история. В Магнитогорске я снимал в закрытом психоневрологическом интернате, меня знал директор, полностью доверял. Так появился проект «Обреченные жить», за который мне действительно не стыдно.

— Вы снимаете больных, бездомных, нищих. Сопереживаете им, жалеете?

— Конечно, всем им хочется помочь, всех жалко, но стараюсь абстрагироваться, сосредоточиться только на съемке. Первые несколько минут все на эмоциях происходит, может, самые лучшие кадры получаются, когда на эмоциях. Я считаю, что эти темы нужно показывать и поднимать.

из проекта «Обреченные жить»

из серии «Виктор. Возвращение в жизнь»

Как стать хорошим фотографом?

— Только ежедневный труд, немного таланта и много «пахоты». Технически можно освоить все, но для того, чтобы стать действительно интересным и запоминающимся фотографом, нужно каждый день трудиться.

— А что вы скажете о современных школах фотографии, курсах, мастер-классах? Они помогут начинающим фотографом вырасти в профессионалов? И вообще, нужно ли здесь профильное образование?

— Я знаю много замечательных фотографов, которые по образованию инженеры, литераторы, преподаватели. Очень много хороших фотографов вышли из классической живописи. Сейчас так называемых фотошкол огромное количество, но действительно хороших школ, которые на самом деле что-то дают, единицы. Это такой штучный процесс. В основном это бизнес.

— Любой человек может стать хорошим фотографом?

— Трудно сказать, изначально нужно немножко таланта, остальное — труд. Нужно просто поднять задницу и работать.

— Можно ли научить человека фотографии?

— Можно научить азам — технике, композиции, но нельзя научить фотографировать, это невозможно. Фотографии учатся всю жизнь.

— В последние годы вернулась мода на пленочные фотоаппараты…

— Плохо, что это мода. Я начинал с пленки и сейчас сканирую архив свой. Глубокое заблуждение, что пленка лучше, а кто-то еще и подчеркивает, мол, это пленка. Ну и что? Что пленка, что «цифра». Изначально должно быть что-то, изначально должна быть фотография. Можно и на пленку такого наснимать, что ни в какие ворота... Конечно, скучаю по пленке, мне она больше нравится, но время-то не стоит на месте, приходится двигаться вперед. Мне тяжко давался переход с пленки на «цифру», просто катастрофа была какая-то. Я просто консерватор.

— Тогда, вероятно, вам не нравится, как создаются современные фотографии и проходят модные фотосессии?

— Фотография нивелировалась, что очень плохо. Мама с папой купили аппаратуру, и они уже в соцсетях пишут, мол, принимаем заказы на съемки. Таких людей в Томске около трех тысяч, на такой маленький город огромное количество людей, принимающих заказы.

из проекта «БлаговестЪ»

— А как бы вы сняли свадьбу?

— Я в свое время снимал свадьбы, но крайне редко. Снимаю просто репортаж о событии. Не какие-то постановочные, вылизанные, силиконовые, целлофановые лица, а просто репортаж. Причем, меня очень часто напрягает цвет сам по себе. Люблю все репортажи, в том числе и свадебные, делать монохромными, то есть, черно-былыми, либо сепии легкой добавить. Снимаю просто событие, не постановку. Мол, встань, Маша, так, а ты, Ваня, наклонись, дай ей цветочек, а вот тут закат, возьми солнышко в руку… От этого тошнить начинает.

Вообще, для меня цвет — крайняя редкость, очень бережно к этому отношусь. Раньше все было монохромное, перестроиться, может быть, не могу. Знаю массу великих фотографов, которые снимают только в цвете, но это их дело, люди очень хорошо видят цветные пятна, переходы, а я больше в монохром. Часто цвет отвлекает от сути кадра.

— Вам когда-нибудь хотелось перестать фотографировать?

— Конечно, периодически наступает такое опустошение, хочется взять камеру и забивать ею гвозди. Это кризис, он бывает у любого творческого человека. Бывают даже депрессии, руки опускаются, а потом бах — приходит новое дыхание. Здесь мне семья помогает очень, жена меня во всем поддерживает, благодаря ей я фотографию не бросил. Творческая фотография сейчас практически не востребована, а тем более, такая узкая направленность как социальный репортаж. Совершенно никому неинтересно уже почему-то, это не оплачивается никак. Да, где-то на конкурсах получаю какие-то места, дипломы, призы, награды, премии. А в массе своей это почему-то людям неинтересно или всем это надоело, я не знаю.

из серии «Горячий обед для бездомных»

— А друзья у вас есть в Томске?

— В Томске почти ни с кем не общаюсь, все общение происходит на уровне компьютера, через соцсети. Мой лучший друг — семья. Приходится вариться в собственном соку.

— В целом вам нравится в Томске?

— Город вообще мне очень нравится, это конгломерат такой Российской Империи и современных научных технологий. Почему местные не замечают всей красоты, которая медленно угасает — не могу понять.

— Кто в Томске ходит на ваши выставки, какая аудитория?

— Сейчас на выставки никто не ходит. Не знаю, видимо, причина — интернет-доступность, пропал интерес вообще к творчеству как к таковому. На выставки ходит 15-20 человек, и то те, кого лично обзвонишь и позовешь.

— Тех немногих, кто ходит на выставки, какие фотографии больше всего «цепляют»?

— Про жисть. Такие психологические фотографии, где какая-то сценка из жизни, зарисовка, которая близка именно этому жителю, он сопереживает.

— Какие свои проекты вы считаете самыми значимыми?

— Пока самый значимый я не сделал, все впереди еще, надеюсь. Мне, конечно, по прошествии лет не стыдно за десять своих картинок, но надо двигаться вперед, не сидеть на месте. Когда человек говорит, мол, я все сделал, все закончил, и теперь буду почивать на лаврах — все, на этом человек кончился.

— Что самое сложное в вашей работе?

— Грубо могу сказать. Самое сложное — поднять задницу и идти снимать.

— А что больше всего радует?

— Радует отдача. То есть, результат. Не диплом, медалька или премия, а результат. Когда по выходу проекта или публикации есть какая-то «движуха», то есть, люди помогать начинают, выплачивать вовремя зарплату, двигаться, либо купили инвалидную коляску, дали квартиру…  Это радует всегда, это здорово, а иначе для чего тогда снимать? Чтобы показать, мол, вот, какая красивая вывернутая сломанная нога? Нет, конечно.

— Над какими проектами вы сейчас работаете?

— У меня уже почти готов проект про студентов Томской духовной семинарии, но там с финансированием тяжелая ситуация. Также сейчас снимаю монохромный проект о томских трущобах.

— Какие планы на будущее?

— Двигаться вперед. Хочу съездить поснимать на север области. Нужно продолжать и идти вперед. Несмотря ни на что.

Екатерина Грошева